С Днём Рожденья.
***
Энир Кусланд – аристократ от кончиков ногтей до идеальной стрижки.
Не ему ли уметь сдерживать чувства?
Не ему – думать головой, а не сердцем?
Они с Морриган не смогли бы остаться вместе.
Слишком любила свободу ведьма, слишком ценил власть Энир.
Они не сходились ни в чём: разное воспитание, разные ценности, разные взгляды на жизнь.
Да и не стремилась Морриган заводить семью. У них всё равно бы ничего не вышло.
Так рассудил Серый Страж Энир Кусланд, принц- консорт Ферелдена, муж королевы Аноры, сын Элеоноры и Брайса.
Не ему ли уметь сдерживать чувства?
Не ему – думать головой, а не сердцем?
Они с Морриган не смогли бы остаться вместе.
Слишком любила свободу ведьма, слишком ценил власть Энир.
Они не сходились ни в чём: разное воспитание, разные ценности, разные взгляды на жизнь.
Да и не стремилась Морриган заводить семью. У них всё равно бы ничего не вышло.
Так рассудил Серый Страж Энир Кусланд, принц- консорт Ферелдена, муж королевы Аноры, сын Элеоноры и Брайса.
Вокруг него – банны и эрлы, церемонии и приёмы. К управлению страной Анора мужа не допускает, но и так принц-консорт имеет достаточно власти. Интриги, ложь и полуправда... Это большая шахматная партия. Она требует логики, хладнокровия и умения манипулировать людьми. Это предел мечтаний многих людей, к этому он готовился с детства, к этому так стремился.
Но –– вихрем взлетают волосы Морриган, и кружится, кружится ведьма в диком танце... Стоит уснуть, и Энир снова видит эту сцену.
Вежливо спрашивает о самочувствии Анора, что-то говорит её фрейлина.
А у Морриган белые руки и глаза волка, голос её полон яда, но ласки удивительно нежны. И как казалось Эниру, что сжигает его голос проклятой ведьмы, так теперь замерзает, замерзает он без этого жара. И мнится: весь замок покрывается изморосью, и просит Энир растопить камин, но не отогреться, и сводит пальцы от холода.
А за окном – лето. И королева говорит, что в его комнате можно зажариться заживо. И как странно говорит она – без ритма – как непохоже это на ведьмины песни, а ведь они самое правильное, что есть в мире.
И греется у огня Энир Кусланд, но не может растопить лёд в своём сердце.
...А у Морриган глаза цвета горного мёда, а у Морриган злой смех и холодная улыбка...
Мешаются перед ним лица придворных, и слова их непонятнее языка кунари, и перестаёт принц узнавать лучших друзей.
«Я не могу уйти, – твердит себе Энир Кусланд. – А Ферелден, а Мор? – столько ответственности! А мои предки? Разве этого хотела мать – чтобы я скитался по миру с дикой ведьмой, которая даже в Создателя не верит?»
...Но кружится, кружится в танце ведьма, и осыпаются песком, листьями облетают все старые воспоминания...
Он не стал принцем-консортом. Он не спасал Ферелден от Мора. Он не был Серым Стражем, он не сражался под Остагаром, он не рос в Хайевере, не его воспитывали в благодарности Создателю, нет у него семьи и нет за спиной благородного рода Кусландов.
И остаётся лишь Энир, не Кусланд, не принц и не Страж. И это значит – пора искать Морриган, потому что теперь свободны оба.